Eternal Dark

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Eternal Dark » Почитаем? » Книга О. Громыко "Профессия: ведьма"


Книга О. Громыко "Профессия: ведьма"

Сообщений 41 страница 44 из 44

41

Лекция 16
   Геология
   – Вольха, просыпайся.
   – О, боги. Уже утро?
   – Нет, смеркается. Вставай.
   – М-м-м… Сейчас. Голова трещит…
   – Умойся холодной водой и хлебни рассола.
   – А ты как себя чувствуешь? – Я повернулась на бок, лицом к Лёну, сидевшему на краю лавки и шнуровавшему сапоги.
   – Терпимо, – лаконично ответил вампир.
   – Грудь не болит?
   – Нет.
   – Лён…
   – Да.
   – Что – да?
   – Да, это я задрал телку.
   – Зачем?!
   – Я потерял слишком много крови, чтобы полностью регенерировать за такой короткий срок, а время работает против нас. Пришлось занять чужой плоти.
   – Что, и у меня мог занять? – я содрогнулась, вспомнив, как Вал не хотел оставлять нас вдвоем.
   – Я контролирую себя гораздо лучше, чем думает этот тролль. Но мой тебе совет на будущее – никогда не приближайся к раненому вампиру. Случались… хм… накладки.
   – Учту. Что это за вой? – сев и отбросив одеяло, я сладко потянулась. – Кто-то помер?
   – Заезжий гусляр дает концерт на пустыре. Прямо сказать, репертуар у него… драматический.
   – Драматический?! – рявкнул тролль, появляясь в дверях. Творчество гусляра, несомое в массы, ворвалось в горницу жуткой какофонией воплей, стонов и треньканья струн. – Да его, видать, повивальная бабка не просто вниз головой уронила, а с размаху башкой о стенку шмякнула – уж больно отвратный голос у младенца прорезался.
   – Неужели у такого неординарного таланта нашлись поклонники? – я подошла к окну. Жиденькие сумерки, перемешанные с туманом, размывали очертания домов и облетевших деревьев. Тускло мигали лучины в окнах соседних изб. Нещадно чадил костерок, разложенный на незастроенном пятачке возле каменной колоколенки. Семь или восемь нижнекосутинцев с остекленевшими глазами внимали леденящей кровь балладе о Шиване-царевиче и Здыхлике Неумиручем. Фальшивое треньканье вызывало живейший отклик в сердцах страдающих от похмелья жителей.
   – Ай-яй-яй-яй-яй-яй-яй, убили Ваню, убили Ваню, убили… – на разные лады завывал гусляр, терзая инструмент узловатыми пальцами.
   Не удовольствовавшись простой констатацией факта, гусляр дрожащим фальцетом завел сказ о пытках, на которые проклятый упырь обрек несчастного царевича в отместку за заведомо безуспешное покушение на его, Здыхлика, бессмертное тело. Пять куплетов было посвящено подробному описанию клещей, щипцов и крючьев. Эту песню надо было петь не детям, а преступникам в исправительных учреждениях, чтобы закоренелые бандиты плакали, каялись и бились головами об пол. Последние часы Шивана были ужасны. В них не было ни рифмы, ни мелодии. Агония царевича смешалась с агонией струн.
   Гусляр умолк, и я поняла, что Шиваня не воскреснет. На руках у женщины разревелся ребенок, ему с охотой вторила лохматая дворняга. Добрый дядя гусляр погладил несмышленого отрока по русой головке и пообещал спеть что-нибудь еще, столь же трогательное и нравоучительное. Штатный палач, присутствовавший в числе зрителей, плюнул и ушел, заявив напоследок, что теперь долго не сможет уснуть. Гусляр воспринял заявление профессионала как комплимент и вдохновенно прошелся руками по струнам.
   – Еще одна жизнеутверждающая песня о смерти – и он труп, – мрачно процедил Вал.
   И любимец муз не подкачал. Более веселой песни я в жизни не слыхала. Причитания плакальщиц над открытым гробом ей и в подметки не годились. На середине куплета тролль вскочил и с яростным воплем кинулся на свет костра. Не прошло и пяти секунд, как мы услышали пронзительный крик и треньканье гуслей, разбиваемых о голову злополучного барда. Слушатели разразились бурными аплодисментами.
   – Хватит, собирайтесь. – Вал, тяжело дыша, подошел к окну и протянул руку за лежавшей на столе сумкой. – Пора идти.
//-- * * * --//
   Сосредоточенное внимание, с которым двое взрослых мужчин осматривали свежую кротовину высотой с доброго вепря, приводило меня в умиление. Они пробовали землю на вкус, на рассыпчатость, на влажность и, наконец, пришли к единому мнению, что ход действующий и, скорее всего, откроется с наступлением темноты. Это был не главный вход в Молтудир и даже не служебный. По аналогии с наземным городом – лаз в крепостной стене, надежно укрытый кустами и увитый плющом, о котором знают лишь разбойники да контрабандисты.
   – То, что нужно, – авторитетно заявил Лён.
   – И все-таки я не понимаю, почему ты с ходу отверг идею об официальном визите, – сказала я, зябко притопывая на месте. – Ты же не какой-нибудь там бандит в международном розыске, а Повелитель Догевы, у которого похитили законную собственность и который имеет право потребовать выдачи грабителя. Как мы, спрашивается, собираемся искать того валдаченка в многотысячном подземном городе?
   – Мы ищем камень, а не вора, – спокойно объяснил вампир. – И если вор не горит желанием со мной встретиться, то зов камня я слышу даже отсюда. Не волнуйся, пойдем, как по нитке. А насчет официального визита… что-то мне подсказывает: не стоит уведомлять валдаков о нашем прибытии. Если меч похитили по указке нового вождя, мне его все равно не отдадут. Если без его ведома – тем более.
   – Да зачем валдакам понадобилась твоя фамильная реликвия? Кому она, кроме тебя, нужна?
   – Вот и я об этом все время думаю, – с явным беспокойством признался Лён. – Никому. Камень как камень. Как артефакт он никакой ценности не имеет, потому что становится таковым только в руках Повелителя Догевы.
   – Э, чего там сейчас гадать, – пренебрежительно махнул рукой тролль. – Назад все равно не пойдем.
   – Нет, конечно.
   – Но и вперед как-то не очень хочется, – подхватила я. – Тут уже не кражей пахнет… некромантией… и зачем им понадобилась девица? Разве что… ой! Лён, что я вспомнила!
   – Тихо! – оборвал меня Лён. – Смотри…
   Кротовина зашевелилась, с верхушки рыжей волной поползла свежая земля, и существо с изяществом ласки выпрыгнуло из лаза. Встряхнулось, чихнуло и выжидательно уставилось на нас, ничуть не удивленное. Из одежды на валдаке были только кожаная жилетка да засаленная повязка на низком лбу, придерживающая длинные, заплетенные в мелкие косицы волосы. Тело покрывала короткая черная шерсть. Стоял валдак, как крыса на дыбках – на полусогнутых задних лапах с узкими, по-звериному вытянутыми стопами. Передние лапы были мускулистые, с длинными пальцами и безволосыми ладонями, как у человека. Морда напоминала собачью – короткое клыкастое рыло, острые уши торчком, черные бусинки-глаза. За спиной на двух лямках болтался набитый под завязку мешок.
   – Ты глянь… – отрывисто протявкал валдак. – Аж сюда пожаловали… А те где?
   – Кто? – удивленно спросила я.
   – Фрома Анисов да Панька-перекупщик. – Валдак впервые проявил признаки беспокойства. – А вы что, не из их компании? Не купцы?
   – Купцы, купцы, – поспешил заверить его Вал.
   – Лады. Чем интересуетесь? – Валдак удобно сел на кротовину, скрестил задние лапы.
   – Шкурами, – осклабился Вал. – Черными да бурыми. Ничего у тебя товарец…
   Валдак тонко взвизгнул-хихикнул:
   – Шутники, значит… Ну, алмазов у меня сегодня, считай, почти и нет, только технические, на вес продаю. Рубины-каратники могу предложить. Хорошие, для серег сгодятся или там на брошь по ободку кинуть. Изумруд имеется. На двадцать семь каратов, но с брачком – трещинка сбоку, для кулона – в самый раз.
   – А бирюза? – поинтересовался Лён.
   – Какая хотите, полмешка захватил – хоть мостовую мости! Спроса на нее в этом году почти никакого, по дешевке отдам. Смотреть будете?
   – Показывай, – пожал плечами вампир.
   Стоило валдаку отвернуться, чтобы сбросить заплечную лямку, как на его затылок с силой опустилась рукоять меча.
   Безжизненное тело отволокли под ближайший куст и забросали охапками чертополоха. Я для верности прочитала над неудачливым торгашом одурманивающее заклинание сроком на шесть часов.
Ход был узковат. Валу, вызвавшемуся лезть первым, пришлось раздеться до штанов. На всякий случай тролль привязал к ноге тонкую, но прочную веревку, клубок вручил мне.
   – На, цыпа, лови мракобесов на живца, – мрачно пошутил он и полез в нору головой вперед.
   Веревка разматывалась рывками. Иногда в ее скольжении сквозь пальцы наступали томительные паузы, потом она снова оживала, проворачивая клубок. У меня в руках остался угловатый моточек, когда веревка остановилась в последний раз, а затем троекратно вздрогнула.
   Я опустилась на четвереньки и заглянула в нору.
   – Порядок! – чуть слышно донеслось до меня. – Цыпа, привяжи к веревке мою одежку и меч!
   Привязанные вещи, как живые, нырнули и исчезли в норе.
   – Теперь ты, – опередил Лён мой вопрос.
   – Ладно, – я не стала ни раздеваться, ни оставлять оружие. Натяни я кольчугу, а поверх нее – зимний тулуп, и то, пожалуй, не сравнюсь с Валом в размахе плеч.
   Лаз был тесный, темный и сырой. Почти вертикальный, так что приходилось упираться локтями и коленями, чтобы не пролететь сквозь него подобно брошенному в колодец камню. Благополучно спустившись, я оказалась в круглой пещере с земляными стенками. По всей видимости, она служила торговцу жильем – прямо на полу стояла миска с обглоданными костями, лежала груда затхлого тряпья. Вход в лаз был замаскирован грязной бахромчатой тряпицей, в которой с трудом угадывался гобелен с лебедями. Запертую изнутри дверь для надежности подпирала суковатая палка. Наш мохнатый купчина явно занимался нелегальным промыслом, утаивая часть добытых камней для собственной наживы.
   Я с опаской выпрямилась во весь рост. Потолок оказался неожиданно высоким, в рост тролля. Вместо балок его укрепляли какие-то часто переплетенные корни с шишковатыми утолщениями, от которых ощутимо веяло свежим воздухом. Вал, уже одетый и во всеоружии, осматривал пещеру при помощи найденного и зажженного факела.
   Из лаза выбрался Лён. Наспех отряхнувшись, вампир на цыпочках подкрался к двери, осторожно отвел пальцем язычок потайного глазка.
   – Стражники, – с досадой прошептал он. – Двое у самых дверей, режутся в раксы, двое за поворотом… и так каждые пятьдесят локтей. Вооружены до зубов, в кольчугах… Вдоль обеих стен горят факелы. Похоже, Молтудир на военном положении. С чего бы это?
   – Нас ждут, – мрачно пошутил тролль. – Эвон какую армию собрали, видать, боятся до жути.
   – Нет. – Вампир сосредоточенно прислушивался к чужим мыслям. – Не боятся, а словно что-то предвкушают. Точнее сказать не могу, у этих тварей слишком примитивное мышление.
   – Они хорошо видят в темноте? Цыпа могла бы погасить пару-тройку факелов, как в той корчме. Помнишь, цыпа? Ваша компашка тогда еще под шумок бочонок пива через оконце вытащила, пока хозяин за трутом бегал, а его служанка визжала дурным голосом, когда к ней по потемкам кто-то под юбку полез. И чего визжала? Я пощупал только…
   – В абсолютной темноте не видит никто. Включая нас, – покачал головой вампир.
   – Я могу сделать нас невидимыми, – предложила я. – Легче будет пробираться мимо стражников.
   – Дело говоришь, – одобрил Вал. – Приступай.
   Я вздохнула и закрыла глаза. Парни выжидательно уставились друг на друга.
   – Вольха, – после долгой удивленной паузы вымолвил Лён. – Тебе не трудно сделать невидимыми также нашу одежду и снаряжение?
   Я поспешно внесла коррективы в заклинание.
   – Теперь главное – не потеряться, – буркнул Вал. Но стоило ему шевельнулся, как появились смазанные контуры тела. Тролль замер, и все исчезло.
   – Лучше не будет, – заверила я парней.
   – Ну, хоть что-то, – Лён сделал несколько шагов, привыкая к невидимости. – Приготовьтесь! Открываю…
//-- * * * --//
   – Ох уж и мудреная игра эти раксы! И кто ее только выдумал? Головастый, поди, валдак был… Это тебе не кости на пол бросать, тут соображать надо! Господин, правда, сердится, когда стражники на посту в раксы режутся – дескать, ента, как ее, ну, когда глядеть в оба надо, падает. А кого тут охранять, за кем следить? Вот ежели Шурп и Гооен, что в семи крогах вахту несут, тревогу подымут, тогда и мы за оружие схватимся, а пока… Эх, чтоб тебя, снова дракон единорога с тройки на единицу скинул! А вот на тебе жухана! Что, съел?! Как съел?!!! Да откуда же ты их набрался, козырей-то? А ну, покажь рукав! Нету? Потому и нету, что скинуть успел!
   – Ты сперва играть научись, а потом за раксы садись! – проворчал второй игрок, придвигая к себе оба сапфира. – Еще раз кинем?
   – А и кинем! Не может того быть, чтоб я и на этот раз не отыгрался!
   Игра шла давно, с переменным успехом. Сапфиры кочевали из лап в лапы, валдаки лениво, больше по привычке, переругивались, шлепая вырезанными из дерева треугольными фишками, словно составляли разноцветную мозаику.
   – А вот тебе кракена с фалем!
   – Откуда тут фаль? Ты его на том уровне скинул!
   – Не скидывал, придержал! Глянь, во – все записано! Не было фаля!
   – Как не было, если я на нем химерой погорел?
   – Да вон твоя химера, между василиском и огневиком!
   – Хе-хе, так у меня химера в запасе? Ну, на тебе!
   – Бью!
   – На еще!
   – Покрываю с третьего!
   – Отбой, айда на второй ряд!
   – Куда отбой?! А ну стой, гад, у меня еще лыцарь в запасе!
   – Чхал я на твоего лыцаря!
   Валдак поднял лапу с фишкой, но положить не успел – дверь, величаво провернувшись на петлях, смахнула пеструю мозаику в сторону, размела по углам. Стражники подорвались с места, выхватывая короткие палаши из парных ножен.
   – Что за притча? Нет никого!
   – Сама, что ль, распахнулась?
   – Какое сама, ты ж, лом эдакий, все спиной ее подпирал, как отодвинулся, так она и раскрылась!
   – Так вроде ж заперта была…
   – Вроде… ты проверял?
   – Нет.
   – Ну и не вякай! Нарочно подгадал, чтобы раксы сбить, потому как моего лыцаря испугался!
   – Нашел чем пугать! Да у меня полный расклад шельтов!
   – Засунь его себе в …
   Захлопнув дверь, валдаки снова расселись на полу, подбирая разбросанные фишки.
   – Двадцать, тридцать… семьдесят… сто девятнадцать… еще одна где?
   Валдак растерянно огляделся:
   – А, вон она, у стены! Подай-ка.
   Второй стражник потянулся за фишкой… и резко отдернул лапу.
   – Я на что-то наткнулся! – взвизгнул он, недоуменно протирая глаза.
   – Палашом, палашом рубани! – издевательски хмыкнул первый.
   Второй принял шутку за ценный совет, но не успел он занести палаш, как в воздухе что-то мелькнуло, фишка подскочила на ладонь и отпрыгнула в сторону.
   – А, чтоб тебя! – оба стражника торопливо вскочили и уставились на живой ракс, как благородные девицы на мышь. Не сговариваясь, вытянули палаши и стали подкрадываться к нему с двух сторон, но тут в дверь пустой комнаты требовательно постучали.
   Валдаки так и подскочили. Первый прижал палец к губам и, на цыпочках подкравшись к двери, дернул ее на себя.
   В пещерке, как и в коридоре, никого не было. Второй валдак, вспомнив о фишке, обернулся. Она лежала на том же месте и, когда стражник осторожно протянул к ней руку, не оказала сопротивления. Недоуменно повертев ракс в руках, валдак вернулся к двери.
   – Бесовщина какая-то…
   – Именно бесовщина… стучак, что ли, в штольне завелся?
   – Господин же их вроде подчистую вытравил…
   – Их вытравишь… – боязливым шепотом переговаривались валдаки.
   – Что делать будем? Старшому доложим?
   – А чего докладывать-то? Как у нас ракс по полу скакал? Запрещено же в них на посту играть…
   – Запрещено, – согласился первый. – Кинем еще по разочку?
   – Это можно… – не возражал второй.
//-- * * * --//
   Проклятый Вал! И угораздило же его наступить на костяшку, застрявшую в подошве! Хорошо хоть Лён не растерялся, отвлек внимание стражи, постучав по двери и быстро отпрянув в сторону.
   В Молтудире и впрямь было неладно. Валдачий город выглядел как многоярусная подземная тюрьма – однообразные коридоры, одинаковые двери, ведущие в клетушки вроде той, которую мы покинули. Никого из мирных жителей мы так и не увидели – одни воины во всеоружии, и непременно парами – если один дремлет, второй караулит. Ярко горят факелы – и в кольцах, и просто воткнутые в щели в стенах, словно освещение города увеличили недавно и наспех.
   Стража явно не придавала особого значения возложенной на нее великой миссии по охране города от непонятного врага – валдаки играли в карты, кости и раксы, потягивали сомнительное пойло из самодельных бурдюков, болтали и зевали во всю пасть, тупо глядя сквозь меня на противоположную стену. Стараясь все-таки избегать прямых взглядов, мы крались по коридору, отбрасывая белесые тени, неотличимые от факельных бликов. Лён шел первым. Я на всякий случай придерживала его за подол куртки, боясь потерять из виду, хотя вида как такового и не было – слабое мельтешение впереди, клок тумана, тающего в спертом воздухе катакомб. Валу, казалось, зрение было ни к чему – он безошибочно следовал за нами, изредка касаясь моего плеча в знак опасности, если кто-то из стражников начинал слишком уж подозрительно таращиться нам вслед.
   Я думала, что мы идем прямо, но потом заметила, что коридор незаметно забирает влево и вниз, закручиваясь наподобие спирали. На третьем или четвертом витке в каменных стенах начали металлически проблескивать рудные жилы. Сам коридор расширился, теперь до потолка нельзя было достать и двухаршинным шестом, и этот же шест уместился бы поперек дороги.
   Город по-прежнему казался вымершим, лишь потрескивали факелы да изредка шуршало из-за запертых дверей. Мало того, исчезли и стражники.
   – Лён, ты уверен, что нам стоит идти дальше? – прошептала я, дергая вампира за куртку. – У меня такое ощущение, словно мы крадемся по драконьему пищеводу и недоумеваем, где же дракон! Как бы он не сомкнул зубы за нашими спинами!
   – Уже немного осталось, – прошептал он в ответ. – Камень совсем близко…
   Тишину разорвал издевательский, дребезжащий смешок. Мое заклинание разлетелось вдребезги, невидимость скатилась с нас, как вода с толстых гусей. Вампир и тролль, как по команде, выхватили мечи и заняли боевую позицию спиной к спине, тщетно пытаясь отыскать врага глазами.
   – Ближе, чем ты думаешь, вампир! – отсмеявшись, сообщил голос, и коридор поплыл перед моими глазами, растворяясь в темноте забвения.

42

Лекция 17
   Некромантия
   – Вольха! Да Вольха же! Очнись!
   Первое, что я почувствовала – боль в плечах и суставах рук. Медленно приходя в себя, я сообразила, что руки вывернуты вверх и затекли под тяжестью безвольно обвисшего тела. Я попыталась подпереться ногами, что удалось не сразу – они разъезжались и подворачивались, как у веселого селянина, за полночь бредущего из корчмы. Руки так и не опустились, но резкая боль в плечах пошла на убыль.
   – Вольха, хватит валять дурака! Открой глаза!
   Я открыла, почему-то один – левый. Первое, на чем он сфокусировался – Вал, прикованный к противоположной стене переброшенными через крюк наручниками на длинной цепи. Что-то подсказывало мне (явно не логическое мышление, пребывающее в состоянии правого глаза), что я нахожусь в столь же плачевном состоянии. Чуть повернув голову, я увидела Лёна. Цепь, куда более прочная – иного сплава и толщины – сковывала вампира по рукам и ногам.
   – Какой жуткий сон… – пробормотала я, закрывая глаз.
   – Вольха! – возмущенный вопль тролля заставил меня открыть оба глаза и начать соображать.
   – Что происходит? Где мы?
   – Спроси что-нибудь полегче!
   Я потрясла головой, сбрасывая остатки забытья. Мы находились в довольно просторной комнате, вернее, пещере, но столь изысканно обставленной, что ее подземное расположение почти не ощущалось. Большую часть комнаты занимал низкий плоский камень, белый и гладкий, размером с обеденный стол на дюжину человек, из которого торчали разъемные кольца.
   Жертвенник, сообразила я. Жертвенник?!
   У стены, под длинными стеллажами с книгами стоял настоящий стол, коричневый, полированный, заваленный бумагами, свитками, необработанными драгоценными камнями, какими-то железками, из-за которых гордо выглядывал кончик гусиного пера, стоящего в чернильнице. На полу лежал гобелен тончайшей эльфийской работы, изображавший лес в потоке света; игра теней порождала диковинных зверюшек, птиц, бабочек, бутоны цветов, появлявшихся на мгновение и тут же исчезавших под вскользь брошенным взглядом. На бесценной вещи, как на обычной половой тряпке, отчетливо выделялись грязные следы валдачьих лап.
   Я перевела глаза вверх. Весь свод пещеры был выложен драгоценными камнями. От бликов света на острых гранях рябило в глазах. Камни были подобраны таким образом, что образовывали сплетающиеся круги, звезды, вписанные друг в друга треугольники. Пестрый калейдоскоп узоров так ослепил меня, что я не сразу сообразила, что они складываются в гигантскую пентаграмму. Не пять, не пятьсот, а десятки и сотни тысяч камней! Что это такое? Зачем? Просто украшение? Почему она на потолке? Насколько я знала, жертва должна быть помещена в центр пентаграммы, и я не представляла, как это можно сделать.
   – Цыпа, избавь нас от этого металлолома! – свистящим шепотом попросил Вал.
   – Моя магия исчезла! – прошептала я в ответ. – Кто-то заблокировал ее!
   Мы примолкли, услышав шаркающие шаги в коридоре. Заскрежетал ключ в скважине, и дверь распахнулась. Маленький, костлявый, сгорбленный старичок тщательно прикрыл ее за своей спиной, опустил щеколду. Под ногами у старичка путался кудлатый валдачонок, давешний воришка.
   – Ну, как себя чувствуют мои долгожданные гости? – проскрежетал старик, пробегаясь по нам колючими, глубоко посаженными глазками. В отличие от Магистра Травника, вошедший был полностью лыс, а отсутствие бороды компенсировал пышными бровями, похожими на куски ваты. На шее у старичка на грубо сработанной золотой цепи висел платиновый кулон – то ли раздавленная мышь, то ли крот в столь же плачевном состоянии.
   Валдачий король собственной персоной.
   Лён скривился и чуть слышно зашипел от боли.
   – Что, не нравится? – ехидно поинтересовался старик. – А нечего читать чужие мысли без разрешения, нечего. У меня для таких нахалов специальный амулетик заведен – чем глубже копаешь, тем больнее получаешь.
   Мы мрачно молчали в лучших традициях былин о плененных Здыхликом царевичах.
   – Это искали? – старик кивнул в сторону стула, на котором небрежно валялся наш меч. – Можете забирать… мне он ни к чему… да и вам вряд ли уже понадобится.
   Впившись мне в подбородок пальцами, сухими, как паучьи лапки, и цепкими, словно рачьи клешни, старик заставил меня поднять голову.
   – Та самая? – строго спросил старик у валдачонка.
   Воришка с жаром кивнул.
   – Отлично. Оставь нас. И передай Вымре с Могом и Жащей, пусть немедленно явятся ко мне.
   Маленькая тварь прытко выскользнула из комнаты, притворив за собой дверь. Я сердито вздернула верхнюю губу и старик поспешил отдернуть руку.
   – И-зу-ми-тельно! – протянул он, в экстазе потирая сухонькие ладошки. – Девица и вампир, причем беловолосый. Ве-ли-ко-леп-но. Я и не рассчитывал на такую удачу.
   – А на что вы рассчитывали? – не выдержав, спросила я. Всегда приятно знать о планах врага.
   – Видите ли, девушка… – Старика переполняла неуемная радость по случаю нашей поимки, и ему хотелось с кем-то этой радостью поделиться. – Поймать вампира чрезвычайно трудно. Выследить его невозможно – он невидим для амулетов, внешность имеет обыкновенную и улыбается редко. Остается одно – поставить ловушку, да такую, чтобы, кроме вампира, никто в нее не попался, а значит, приманка должна быть весьма специфической. А что специфичней одного из артефактов Ведьминого Круга?
   По полыхнувшим глазам Лёна я поняла – ничего.
   – Я строил свои планы на том, что вампиры, эти скрытники и перестраховщики, доходящие в своей отчужденности до абсурда, не станут обращаться за помощью к Ковену Магов, – продолжал старик. – Но мне попался не просто глупый вампир, а полный идиот. Как я и рассчитывал, он не пошел к Магистрам. Он прихватил с собой не менее пустоголовую адептку, не утруждавшую себя маскировкой чар, и тролля, чья дурная слава летит перед ним на добрую сотню верст. И с этим, прости господи, воинством он попытался скрытно – ха-ха! – проникнуть в логово некроманта. Уважаю за смелость, но глупость должна быть наказуема. Можете поговорить напоследок. Мне надо еще кое-что подготовить для обряда.
   – Для какого обряда?! – помимо воли вырвалось у меня.
   – Для жертвоприношения, разумеется, – невозмутимо ответил старичок, водружая на нос очки и бережно раскрывая по закладке одну из книг.
   – Э, нет, мы так не договаривались! – возопила я. – Немедленно прекратите эти средневековые штучки! Я буду жаловаться в Ковен!
   – Жалуйтесь, жалуйтесь… – машинально повторил старичок. – Привидения вечно на что-то жалуются… как правило, безосновательно.
   – Ни гхыра себе безосновательно!
   Старик, больше не обращая внимания на мои протесты, смахнул со стола бумаги, разложил на нем какие-то хитрые щипчики, крючочки, заостренные стальные стержни, приволок из угла комнаты бронзовый треножник и торжественно водрузил его в центр стола. Под треножником само собой вспыхнуло пламя. Оно плясало по полированной столешнице, не оставляя следов.
   В дверь загромыхали кулаком, старик, не оборачиваясь, щелкнул пальцами, и засов сам собой поднялся над крючьями. В коридоре столпилась добрая дюжина валдаков, но в комнату вошли только трое, остальные остались на карауле за вновь запертой дверью.
   – Господин, – прорычал самый рослый, в ажурной кольчуге, явно снятой с убитого гнома, и шеломе, украшенном рогами – по виду коровьими, – по вашему приказу половину стражи сняли, факелы затушили, рудокопов выгнали на промысел. На первом этаже неспокойно, видели какую-то тварь, никого не сожрала, но по виду – хищная.
   – Как выглядит?
   – А пес ее знает. Никто толком не разглядел.
   – Разглядите и убейте, и проследи, чтобы меня больше не отвлекали по пустякам. Начнем, пожалуй. С девицы. Она наметит путь, ну и потренируюсь заодно. Принести в жертву вампира куда сложнее, есть свои маленькие хитрости, тут надо действовать тонко, но с размахом. Вампир-Повелитель… знатная добыча… не ожидал, не ожидал… если правильно провести обряд… н-да, мне на редкость повезло… чего не скажешь о вас, хе-хе!
   – А я? – обиженно подал голос Вал. – На девицу я не тяну, вампира тем паче. Может, извинишься и отпустишь?
   – А на тебе, милый мой тролль, я опробую парочку новых пыток и отдам своим зверушкам. Они всеядные, видишь ли, и вечно голодные.
   Валдаки с надеждой облизнулись.
   – Ах ты, старый хрыч! – возмутился Вал, натягивая цепи. – Уж я до тебя только доберусь!
   – А я вас знаю! – невесть чему обрадовалась я. – Вы – полоумный архимаг Кориус Переслега, ваш портрет висит в холле Школы под табличкой «Его разыскивает городская стража»!
   Как ни странно, всеобщая известность старичку не польстила.
   – Полоумный? – проскрежетал он, меняясь в лице и судорожно стискивая кулаки. – О, нет, напротив, я слишком умен, чтобы меня могли оценить по достоинству!
   – Молчала бы уже… – скривился Вал.
   – А что? Хуже не будет. Хуже просто не может быть!
   – И за какие же «достоинства» его разыскивают? – невозмутимо поинтересовался Лён.
   – Точно не помню, но вроде бы за жабу… Нет, за гадюку… Или за пиявку?
   – Какую пиявку?
   – А он превратил в пиявку принцессу Волмении… Или принца? Нет, кажется, принцессу. И, по-моему, все-таки в гадюку.
   – В лягушку! – не выдержав, проговорился архимаг. – Я превратил эту уродину в милую, славную, тихую травяную лягушку!
   – Мало того, что превратил, – продолжала я, освежая в памяти скандальную историю с волменской принцессой, – но еще распустил слух, что, дескать, если лягушку поцелует молодой красивый принц, то она снова превратится в принцессу.
   – Задумано было неплохо, – признал Лён.
   – Беда в том, что молодые и красивые принцы почему-то не горели желанием целовать лягушку. Принцы, как известно, народ избалованный, у них и без лягушек невест пруд пруди. Они начали старательно избегать приглашений на придворные балы и пирушки, потому как после обильных возлияний не то что лягушку – собственную тещу в обе щеки расцелуешь. Тогда лягушкин папа назначил награду, и весьма солидную. Принцы, зело охочие до гульбищ, игрищ и всевозможных дорогостоящих забав, сочли такой вариант весьма приемлемым и стали делать бизнес. Сложилась обратная ситуация – лягушка, естественно, и не думала превращаться в кого бы то ни было, зато принцы выстроились в очередь у ее кадки. Они приходили по несколько раз на дню, с фальшивыми усами, носами и волосами, выдавая себя за своих же братьев, кузенов, дядьев и прочих дальних родственников. Некоторые сделали на лягушке целое состояние, оплатили внешние долги и наполнили казну. С волменской казной происходили обратные процессы – в ней начинало просвечивать дно. В одно прекрасное утро, подписав очередную кипу счетов с тактичной пометкой «за лобзание» король освирепел, разогнал скипетром чужеземных принцев, ухватил несчастную лягушку за задние лапки и вышвырнул за окно, в глубокий замковый ров с водой. Той же ночью мокрая, несчастная, позеленевшая, но вполне человекообразная принцесса робко постучалась в двери отчего замка. Как выяснилось, расколдовал ее, причем абсолютно бесплатно, безымянный представитель лягушачьего рода, сделав принцессе предложение лапки и нереста. С тех пор, говорят, принцесса немного не в себе, просиживает ночами на берегу рва, слушает кваканье и горестно вздыхает.
   – Большая любовь всегда кончается трагично, – подвел итог вампир. – И за такую мелочь его разыскивают?
   – Вообще-то нет, – пожала я плечами, – разыскивают его за три убийства, взрыв королевского дворца, опыты на людях и нелегальную некромантию. А лягушка – это так, автобиографический факт.
   – Ну хватит! – Архимаг бесцеремонно прервал поток моего красноречия. – На жертвенник ее!
//-- * * * --//
   Жертвоприношение происходило в спокойной, можно сказать, дружественной обстановке. Я безропотно позволила валдакам уложить себя на жертвенник и распять железными обручами. Некромант, согнувшись крючком, выискивал что-то в черной книге, шелестя пожелтевшими страницами. Мои спутники с интересом наблюдали.
   – А я-то думал, что для такого обряда нужна девственница, – шепнул Лён, наклоняясь к троллю. Мои спутники были прикованы на достаточном расстоянии друг от друга, и возмутительное замечание вампира достигло как моих ушей, так и сухоньких ушек
  – Я и использую в нем девственницу! – злобно буркнул он, скользя узловатым пальцем по строчкам книги.
   – А… ну да, ну да, – глубокомысленно заметил Лён. Вал посопел, похмыкал и бесстыже, раскатисто захохотал.
   – Это еще что такое? – Старик заложил страницы гусиным пером и обернулся ко мне, сдвинув очки на лоб. – Отвечай, девица, ты еще девица?
   – Да! – буркнула я с видом оскорбленной невинности.
   – Ну вот видите… – старик облегченно вздохнул и вернулся к книге.
   – Кто ж признается… – опять-таки шепотом заметил Вал. Если учесть, что голос у тролля намного громче и пронзительней мягкого баритона вампира, то и шепот вышел зычный.
   – Да девственница я, честное слово! – не выдержала я. – Не слушайте вы их, они вам обряд хотят сорвать! Приносите меня скорее, пока я пневмонию на вашем алтаре не схлопотала!
   – Какое благородство! – опять-таки шепотом вздохнул тролль. – Она согласна принести себя в жертву, лишь бы сорвать обряд!
   – Любимая, не делай этого! – с подкупающими рыданиями в голове взмолился Лён. – Позволь мне одному нести возмездие за свои грехи, и я умру счастливым, вспоминая о подаренных тобою ночах. Умоляю, скажи, что ты простила меня!
   – Ни за что!
   – Давай я тебя прощу, и этот лысый вагурц меня отпустит! – предложил тролль.
   – О чем это он? – не на шутку разволновался некромант. Даже перо уронил, и книга закрылась.
   – Прекратите свои грязные намеки! – возопила я, выворачивая голову, чтобы плюнуть в бесстыжие очи коллег по странствиям.
   – Я сейчас сам проверю… – не выдержал маг, кидаясь к полке с амулетами и оберегами. – Проверю, что этот вампир наговаривает… Где же он… лежал же тут… куда я мог его засунуть?
   – А кому лучше знать, как не ему! – хохотнул Вал. – Почитай, на каждом привале проверял!
   – А тебе завидно, да? – окончательно взбесилась я, осуществляя долгожданный, но маломощный плевок, осевший на рукаве старика.
   – Видите? Призналась! – ликующе объявил тролль.
   – Уберите ее! – брезгливо приказал архимаг, оставив поиски необходимого амулета.
   – Не смейте! Это дискриминация! Я требую, чтобы меня приносили в жертву!
   Но валдаки торопливо отвязали меня от алтаря и препроводили к уже знакомым кольцам в стене.
   – Куда катится этот проклятый мир! – шелестел старик, пытаясь найти успокоение в заветной книге. – Я готов был поклясться, что по выезде из Стармина она еще была девицей… Иначе не смогла бы отразить валдачьих чар… Но, коль скоро в моих руках оказался сам Повелитель, мы сможем обойтись и без нее. Давайте сюда этого растлителя!
   Лён подошел к алтарю с видимым равнодушием. Валдак грубо дернул за цепь, принуждая вампира лечь на каменную плиту.
   – Заговоренные цепи, – гордо сообщил архимаг. – Специально для дорогого гостя.
   – Я догадался, – высокомерно бросил вампир, откидываясь на спину. Стальные обручи тут же защелкнулись вокруг его щиколоток, запястий, живота и лба. Цепи с Лёна тоже не сняли, закрепили в кольцах по краям алтаря.
   Послюнив заостренный уголек, старик с книгой в руке стал делать осторожные наметки, расчерчивая углем мускулистую грудь вампира. Изобразив семь или восемь рун, некромант поставил жирную точку между пятым и шестым ребром с левой стороны и отступил на шаг, критически разглядывая свое произведение.
   – А это потом смоется? – подозрительно спросил Лён.
   – Смоется, смоется! – хехекая, пообещал старый хрыч. – Обмоется…
   Налюбовавшись замысловатой символикой, старик с кряхтеньем полез в настенный шкафчик и извлек оттуда высокий глиняный горшок с орнаментом из леших и кикимор. Пошептав и пощелкав пальцами, маг сорвал крышку с горшка, и оттуда хлынул холодный синий свет. В горшке тлели угли из костей саламандры. Их использовали при закалке волшебных мечей. Уголек можно было взять в руку и даже проглотить, не поморщившись. Лишь соприкосновение с железом вызывало яростный температурный выброс. Подтверждая мою догадку, некромант опустил в горшок нечто вроде длинного узкого ножа на деревянной ручке. Из горшка прыснул сноп искр, послышалось шипение.
   – И что же даст вам это уголовно наказуемое деяние? – иронично поинтересовался вампир.
   – Вечную молодость, – рассеянно промурлыкал некромант себе под нос, наблюдая за раскаляющимся лезвием. – Для этого я собираюсь миновать порог с помощью ступенек. С вашей помощью.
   – Да вы и так еще очень даже ничего! – покривил душой тролль. Старичка было впору закапывать и, надо признать, очень хотелось. – Цыпа, ты поняла, что он сказал?!
   К сожалению, поняла.
   – Теория «крылечка». Порог – это переход на иной энергетический уровень, где становятся доступны новые, качественно иные заклинания. Если разница между уровнями слишком велика, порог высок и преодолеть его с нахрапа не удается. А ступеньки – это маленькие подуровни, по которым можно достичь порога в несколько приемов.
   – И мы – те самые ступеньки? – смекнул Вал.
   – Похоже на то. В момент смерти происходит колоссальный выброс энергии, любой опытный маг может ею воспользоваться, тем более – некромант.
   – А на кой ему сдался вампир? Наловил бы девок по окрестным селам, и вся недолга!
   Я пожала плечами.
   – Может, девицы – еще большая редкость?
   Валдаки и тролль захохотали, Лён улыбнулся, некромант лишь брезгливо передернул плечами.
   – Девицы… черные кошки… новорожденные младенцы… у них у всех один недостаток – момент смерти – всего лишь момент. А мне нужна долгая, мучительная агония, – проскрежетал старик. В зрачках некроманта отражались раскаленные грани клинка. – На нее способно лишь потенциально бессмертное существо – вампир в самом расцвете сил, ибо после трехсот лет они столь же уязвимы, как и простые смертные. Повелитель же абсолютно бессмертен и может умирать столько, сколько мне понадобится. Час, два. День. Неделю. Сутки. Месяц. Впрочем, мне хватит и пятнадцати минут.
   – Спасибо и на этом, – проворчал Лён.
   – Я провел множество экспериментов, – продолжал некромант. – Я искал подходящую жертву, перебрав все разумные и неразумные расы, все живое и всю нежить. Не осталось ни одного существа, не принесенного на алтарь науки…
   – Это вы называете наукой? – не выдержала я. – Серию хладнокровных убийств во благо себя, бессмертного?
   – Не только себя, – раздраженно перебил меня некромант. – Всех избранных. Всего Ковена Магов. Обретение бессмертия было целью моей научной работы, которую на протяжении многий лет финансировал сам Ковен. И вот, когда мои исследования наконец-то увенчались успехом и я представил на магическом Совете заключительный отчет, мою тему неожиданно закрыли, запретили, засекретили, все записи были отобраны и уничтожены, а лаборатория переоборудована и отдана на растерзание желторотым аспирантам-алхимикам, помешанным на создании философского камня. Философский камень! Тьфу! Променять бессмертие на погоню за мифом! Этот Ковен настолько туп и ограничен, что ему не поможет и искомый минерал, вот почему мне в нем не место… нет, это ему не место рядом со мной!
   К концу монолога некромант уже не говорил, а кричал, брызгая слюной и жестикулируя раскаленным ножом. Инстинктивный страх перед сумасшедшими заткнул нам рты, не давая отпустить очередную колкость.
   Наверное, те же чувства испытывал Совет Ковена Магов, слушая вдохновенные речи свихнувшегося архимага. Обрести бессмертие ценой чужих жизней! Ковен не пошел бы на такое даже в целях эксперимента… А впрочем, я прекрасно понимала этого безумца. Да, маги живут долго. Но и они не бессмертны. Магия может замедлить процессы старения, но прекратить их окончательно не в силах. И чем больше мы живем, тем меньше нам хочется умирать, сколько бы ни складывали байки об «уставших от жизни» магах…
   – Господин, до рассвета осталось меньше часа, – проворчал валдак, держась на почтительном расстоянии от некроманта.
   Архимаг осекся на полуслове, недоуменно взглянул на потемневшее лезвие.
   – Проклятье! – прошипел он, торопливо погружая орудие убиения в горшок с углями. – Уже остыло? Как это я не проверил новую партию? Проклятые гномы! Жулики, варят сплав на глазок. Ну, они у меня попляшут!
   – Да ничего, мы не торопимся, – вежливо заверила я.
   Это только в сказках злобные ведьмы помелом смешивают в котле желчь драконов, кровь летучих мышей, толченые крысиные лапки и тому подобную дрянь, источающую несусветную вонь. В Школьном музее хранились эталонные образцы таких ингредиентов. «Каменный век» – презрительно отзывался о них Алмит.
   Современному некроманту потребовалось немного дистиллированной воды, вылитой в плоское железное блюдо на треножнике, и фабричная упаковка порошка «Чернокнижный сбор № 6, ароматизированный, годен до 7.04». Маг надорвал уголок пакета и круговыми движениями высыпал его содержимое в закипающую воду, одновременно размешивая все деревянной лопаточкой. Чернокнижный сбор кисельно заварился и тягуче забулькал. Приятно запахло ландышами.
   Некромант внимательно наблюдал за процессом варки. Как только снадобье сменило исходный серый цвет на ядовито-зеленый, маг убрал блюдо с огня. Варево сразу перестало кипеть, из центра блюда потянулась вверх волнистая струйка дыма. Взяв блюдо в одну руку, а исчерканный вычислениями свиток – в другую, некромант дробными шажками обошел алтарь, не отрывая глаз от пергамента и скороговоркой нашептывая заклинание. Дымок, не рассеиваясь, узкой ленточкой струился за некромантом, пока не замкнулся в колечко и лишь тогда начал подниматься к потолку.
   Первым тусклое свечение пентаграммы заметил Лён. Вампир сдержанно кашлянул, привлекая мое внимание. Хватило одного взгляда на потолок, чтобы обнаружить неестественную фосфоресценцию изумрудов, вделанных по внешнему краю пентаграммы. Некромант отставил блюдо в сторону, скрестил руки на груди и прошептал три известных любому адепту слова:
   – Подчинись моей воле!
   Изумруды вспыхнули. Их лучи спроецировались в четкую пентаграмму на алтаре, зеленую и пульсирующую.
   За изумрудами пришел черед рубинов. Возле правой руки Лёна возникла алая руна, означающая тьму и хаос.
   Бирюза. Голубая руна плодородия, в более узком смысле – мужского начала. Многозначительно возникла между ногами.
   Алмазы. Белая руна души. Пугливо расположилась напротив печени.
   Еще одна группа изумрудов, внутри пентаграммы. Руна жизни.
   Желтый топаз. Руна перевоплощения. Иногда ее чертят на могильных камнях как символ вечности.
   Остальных символов я не знала, хоть и сдала зачет по кабалистике на «отлично». Впрочем, нет.
   Последней, возле затылка, медленно проявилась черная руна смерти.
   Я завороженно наблюдала за пробуждением сверхъестественных сил, одновременно восхищаясь и ужасаясь их размаху.
   Один из ящиков стола выехал сам собой, и старик бережно, двумя руками, как новорожденного младенца, вынул оттуда черный гримуар. Кожаный переплет, стилизованный под шкатулку, опоясывали серебряные обручи, сходившиеся к замку. Сначала поднял вверх, словно испрашивая благословения, потом прижал к сердцу, шепча с закрытыми глазами. Нашептавшись, на ладонях вытянул книгу вперед, и она сама собой лязгнула замком, заскрипела открывшимся переплетом, зашуршала страницами – желтыми, изъеденными временем, словно бы обугленными по краям.
   Некромант начал читать прямо с разворота – громким, хорошо поставленным голосом, никак не вязавшимся с привычным старческим дребезжанием.
   Пентаграмма на потолке исчезла, растворившись в сером клубящемся облаке, из которого пучками солнечного света сквозь грозовые окошки выбились разноцветные лучи-руны. Пахнуло ветром и озоном. Изначально легкое дуновение усиливалось по мере прочтения, под конец обернувшись настоящим ураганом. Лён зажмурился, его длинные волосы, ветром прижатые к алтарю, извивались вокруг головы, словно змеи. По комнате запорхали бумаги, гобелен всколыхнул кистями, как перегруженный ковер-самолет.
   Некроманту ураган тоже не доставил удовольствия, став неожиданной и досадной помехой. Он попытался унять атмосферное явление с помощью амулета, но из облака плюнуло молнией, расколовшей амулет пополам и прожегшей в гобелене изрядную дыру.
   Отчаявшись обуздать стихию, некромант приступил к заключительной фазе обряда. Увы, жертвоприносить вампира против непредусмотренного расчетами ветра оказалось очень неудобно!
   Нож затрепыхался в мощном потоке воздуха, как схваченная за хвост плотва, норовя выскользнуть из пальцев. Держать его в вертикальном положении еще удавалось, но при нисходящем движении острие виляло вбок, подныривая под держащую его руку. Не зная о неблагоприятных погодных условиях, я могла бы подумать, что некромант пытается сделать себе харакири.
   А тут еще пленники начали хихикать, сначала украдкой, потом в голос. Особенно изощрялась жертва.
   – Точнее, точнее цельтесь! – подбадривал некроманта вампир. – А то все труды насмарку!
   Старик уже не просто дрожал – его колотило. Он держал нож обеими руками, но выписывал им такие круги, что на груди у Лёна нужно было рисовать не точку, а мишень со значениями очков.
   – Слушайте, я что, сам должен на него насадиться? Ну скорее, у вас опять острие остывает, чернеет! Кстати, а вы знаете, почему такие обряды советуют проводить как можно быстрее?
   Некромант злобно заскрежетал зубами, не поддаваясь на провокации вампира и силясь преодолеть напор ветра.
   – Да потому, – невозмутимо продолжал Лён, – что ни одна заговоренная цепь не удержит меня больше десяти минут.
   В ту же секунду цепь на его правой руке звеняще лопнула посередине, обруч на запястье порвался, как гнилой бинт, и вампир, недолго думая, замахнулся и саданул некроманта болтавшимся на руке обрывком. Лысый череп издал гулкий звук, старичок закатил глаза и повалился на спину, смахнув горшок со стола. Угли раскатились по полу.
   Валдаки, до сих пор молча стоявшие у стены, похватали свои мечи и булавы и кинулись к жертвеннику. Лён забился в оковах, как карась на раскаленной сковороде. Было слышно, как трещат расходящиеся звенья. Еще пять секунд, и вампир оказался бы на свободе, но у него не было даже одной – валдачьи булавы взметнулись над головой Лёна, а очнувшийся старик с протяжным стоном поднялся на колени, потирая ушибленный висок.
   – Мама!!! – бездумно завизжала я от отчаяния.
   Дверь вздрогнула и вылетела из каменного проема вместе с косяком, прихлопнув только-только начавшего оживать некроманта. В комнату ворвалась разъяренная мантихора. Маньку, нашу ласковую кису, она напоминала весьма отдаленно! Взъерошенная шерсть и расправленные крылья делали ее раза в три крупнее, вечно удивленная мордашка обернулась демонической харей, в составе которой особого внимания заслуживали горящие глаза и истекающие слюной клыки. Уши были прижаты к голове так плотно, что казались двумя черными полосками, а между ними угрожающе раскачивалось жало. Казалось, Манькин хвост живет отдельной жизнью: он извивался, сжимался, делал ложные выпады, как потревоженная кобра в капюшоне из распущенной кисточки.
   Валдак обернулся. На тупой морде отразилось безграничное удивление, быстро сменившееся сосредоточенной жаждой убийства. Пригнувшись, он прочертил воздух белой полосой лезвия, тонко свистнувшего перед самым носом верткой кисы.
   Не мудрствуя лукаво, Манька рявкнула ему в волосатое пузо. Звуковая волна эффектно прокатила валдака на гребне и впечатала в стену как раз под оленьими рогами. Рога упали сразу, валдак – немного погодя, оставив после себя четкий оттиск.
   Второй валдак попятился к двери, но третий был не робкого десятка – раскрутив булаву над головой, он запустил ею в оскаленную звериную морду.
   Манька ловко поймала булаву, подержала в пасти, как тросточку-поноску, рыча и злобно подрагивая хвостом, а потом чуть сильнее сжала челюсти и выплюнула срединную часть стальной ручки. Концы упали сами. Внушительная демонстрация силы повергла врагов в ужас. К моему восторгу, валдаки умели бегать не только по полу, но и по стенам, и даже по потолку, чего я никак не ожидала от столь крупных и неуклюжих существ! На потолок Манька не претендовала, ей трудно было махать крыльями в низкой, загроможденной вещами комнате, но все, что можно было разбить или уронить, она разбила и уронила. К счастью для валдаков, Манька повела себя как неопытная кошка – погнавшись за тремя мышами сразу, не сумела поймать ни одной. Притомившись и загнав валдаков на стеллажи, киса прохаживалась под ними с таким жутким шипением, что кровь стыла в жилах.
   Тем временем Лён успел расправиться с цепями, обшарить карманы бесчувственного старикашки, найти в оных ключи и разомкнуть наши оковы. Самому вампиру обрывки цепей вроде бы не мешали, да и время поджимало.
   – Сматываемся отсюда, и быстро! – скомандовал он, указывая на дверь, вернее, на сменившую ее дыру. Ураган, воронкой расходившийся из тучи, не утихал. Отражающиеся на алтаре руны дымились, все до единой сменив цвет на черный.
   – Очень быстро! – поправила я, разминая ноющие запястья. – Потому что любая магическая сила, призванная, но не использованная, со временем переходит в ударную волну!
   – Чего? – вытаращил глаза Вал.
   – Видел, как рудничный газ взрывается?
   – Убедили! – тролль бросился к двери. Вампир задержался, голыми руками выламывая камень из оголовья меча.
   – Куда?! – на пороге возник огромный красноглазый валдак в тяжеловесной кольчуге и надвинутом на глаза шеломе. В руках чудище сжимало шипастую дубину ужасающих размеров. – А ну, назад!
   – Манька, фас! – отчаянно скомандовала я.
   Мантихора только того и ждала.
   Перепрыгнув через рычащую и кричащую кучу-малу, мы помчались по коридору – Вал впереди, следом я, в шаге за мной – Лён. Клацанье болтавшихся на нем обрывков цепей странным образом прибавляло мне живости.
   Глухой рокот прокатился под сводами туннеля. Земля содрогнулась, от потолка поползла дымка земляной крошки. Оставалось только надеяться, что тролль знает дорогу. Уточнять, так ли это, у меня не хватало духу. В туннеле было темно, редкие факелы в кольцах на стенах едва тлели. Из смежного туннеля появилась группа валдаков, они кинулись было на нас, но тут снова загрохотало, загремело, загудело, они взвыли, развернулись и убежали. Теперь мы гнались за ними – Вал свернул в тот же туннель, копию предыдущего. Колотье в левом боку, которое теоретически должно было смениться вторым дыханием, сменилось колотьем в обоих боках.
   Левая стена штрека взбугрилась полосой, как будто за ней прополз гигантский червь. Стена дала трещину, и из открывшихся ниш прямо нам под ноги стали вываливаться скелеты в полной боевой амуниции, с секирами наголо.
   Я не удержалась – взвизгнула, шарахаясь в сторону.
   – Вожди! – крикнул Вал. Тролль почти не запыхался – опытный воин четко регулировал дыхание. – Валдаки хоронят своих мертвецов в стенах туннелей! Не бойся, они дохлые!
   – Роют ход на поверхность! Почуяли, что дело дрянь! – продолжал тролль, ловко перепрыгивая через стальной доспех очередного мертвеца. – Похоже, туннель за нами обвалился, и они торопятся отрыть новый, чтобы спастись!
   Второй червь прошелся вдоль правой стены.
   – Они… роют… быстрее, чем мы… бежим! – последнее слово я выплюнула с кровью. Грудь разрывалась от нехватки воздуха.
   – Значит, надо бежать быстрее! – рявкнул тролль, и в этот момент прямо перед ним выпал из ниши очередной мертвец. Это был не скелет – еще не скелет, хотя гниющая плоть уже сползала с костей и в мокром меху копошились черви. Несмотря на разложение, было видно, что труп страшно изуродован. – Эге, да это же последний вождь! Кажется, он был решительно против смены власти!
   – Да уж! – выдохнул Лён.
   Гул нарастал. Штрек трясся в агонии. Одна из потолочных балок за моей спиной премерзко хрупнула, сложилась пополам и рухнула вниз, погребенная земляной волной. В спину пахнуло-толкнуло ветром, повеяло сыростью и холодом. Земля бежала за нами, как взломавшая плотину вода по руслу пересохшей реки.
   – Гхыр дгырыз! – ругнулся Вал, внезапно останавливаясь и преграждая нам дорогу.
   – Ты что… – я запнулась. В конце длинного и прямого коридора поочередно гасли факелы. Кромешная тьма мчалась нам навстречу, отъедая кусочки освещенного пространства.
   Штрек осыпался с двух сторон.

43

Лекция 18
   Спецпрактикум
   Это было странное и страшное ощущение – когда в ушах болезненно пульсирует гробовая тишина, прерываемая тяжелым дыханием, а по всему телу разливается грозная дрожь земли, превозмочь которую ты не в силах.
   Земляные потоки остановились, разделенные десятью локтями туннеля. Тускло коптил единственный факел. Мы уставились друг на друга, как узники, бежавшие из разных камер и пересекшиеся подземными ходами.
   – Что будем делать? – Вал, как ни в чем не бывало, сел и начал вытряхивать песок из сапога.
   – А что ты предлагаешь?
   – Я – ничего. Но уж больно помирать не хочется. Ты же ведьма, вот и колдуй!
   Легко сказать. С трудом призвав к порядку разбегающиеся мысли, я перебрала свой арсенал. Стало еще страшнее. Показалось, что без конспекта не вспомню и простейшую формулу преобразования энергии.
   – Вспомнишь, – спокойно сказал Лён. – Ты ее знаешь. Не нервничай.
   Я оглянулась. По лицу вампира плясали алые отблески от чадящего факела. Лён пристально смотрел мне в глаза.
   – Все нормально, – повторил он. – Начинай, я подскажу, если что. И не сопротивляйся. Вообще не думай обо мне.
   И я неожиданно поняла, почему на Лёна не действует магия. В обществе мага он сам – маг. Вампир использует знания противника для контрудара. А значит, чтобы уничтожить его с помощью магии, достаточно выставить против него недоучку, натасканного убивать, но не защищаться. Там, где потерпели поражение знаменитые маги, справилась бы адептка восьмого курса… Мне вспомнился «дипломатический ужин» в Догеве, испуганные лица Старейшин…
   Лён на мгновение закрыл глаза, едва заметно склонил голову.
   – Извини, – тихо сказала я. – Прости меня. Теперь я знаю.
   – Ты колдовать будешь, или нам за лопаты браться? – не выдержал Вал. Сам того не подозревая, тролль в очередной раз разрядил обстановку.
   – Сейчас. Есть два варианта. Могу направленным ударом пробить ход вроде валдачьего лаза, но, боюсь, при такой тряске он сразу же обвалится, а могу попробовать телепортировать нас прямо на поверхность земли.
   – Попробовать?!
   – Честно говоря, никогда ничего подобного не делала, – я пожала плечами.
   – Давай сначала ход, а там по обстановке!
   – Не могу. Сил хватит только на одно заклинание. Они очень мощные. И так на крови придется.
   Я расценила громкую ругань тролля и укоризненное молчание вампира как согласие. Сняв с шеи шнурок с авантюрином, я острым концом зуба стала выцарапывать на полу линии и руны. Одновременный перенос трех человек требовал концентрации куда большей, чем можно было добиться просто в уме. Помощь Лёна не понадобилась. Формулы всплывали в памяти по мере надобности.
– Ты уверена, что эта гхырь сработает? – тролль первым не выдержал томительного ожидания.
   – На пятьдесят процентов!
   – Выходит, столько же приходится на второй вариант?
   – Эти пятьдесят какие-то более вероятные.
   – Так действуй, а не трепись!
   – Хорошо, хорошо… Не торопи меня!
   Я провела последнюю линию, искренне надеясь, что треугольник вышел равносторонним. Свеч у меня не было, их заменили лучины, нащепанные из факела. Хрупкий, неровный огонь едва держался на обугленных кончиках, малейшее движение воздуха могло свести на нет все мои старания. Сам факел пришлось потушить, чтобы он не оттягивал на себя чары. Лучины чуть тлели, самый осторожный взмах руки повергал их в трепет. То, чем я занималась, не лезло ни в какие рамки – начиная с того, что из-за слабой освещенности я почти не видела земли и могла промахнуться при вычерчивании, неточно соединив линии. Самые маститые маги пользуются отполированной до блеска доской, загодя расчерченной, с гнездами для свеч. Моя вдохновенная импровизация напоминала шаманский обряд в глухой деревеньке. Не хватало только восторженных воплей экзальтированной толпы да визга черного поросенка на жертвеннике.
   – Вольха, не отвлекайся.
   Растворенный в темноте, Лён был моей незримой опорой. Пока он стоял рядом, – я слышала его ровное дыхание, чувствовала легкое касание его руки, вдыхала знакомый запах сильного, уверенного в себе и во мне мужчины, – я была неуязвима и всесильна.
   – Встаньте напротив углов треугольника, но не касайтесь их, – резко скомандовала я. Итак, глубокий вдох…

   Заклинаю вас, стихии небесные, дыханьем своим,
   Заклинаю вас, стихии огненные, пламенем, горящим в сердце моем,
   Заклинаю вас, стихии водные, кровью своей,
   Заклинаю вас, стихии земные, смертной плотью человеческой,
   Возьмите частицу себя, узнайте дочь свою,
   Подчинитесь моей воле!

   Я коротко и зло полоснула себя поперек ладони осколком гранита. Проклятые лучины опасно замигали, нарушая концентрацию. Прикусив губу, я отбросила камень и сложила ладони «лодочкой», наполняя их кровью. Знакомая боль стянула низ живота стальным обручем, переходя в жаркую пульсацию силы.
   Я не единожды наблюдала обряды на крови, даже участвовала в них – под наблюдением Учителя. «Кровь – это жизнь, – нараспев говорил он, как бы походя вычерчивая магические знаки воздетыми руками. – Жизнь – это сила. У жизни есть начало и конец. Как и у силы. Она прирастает по дуге и по дуге же убывает. Для максимальной отдачи вы должны почерпнуть ее в момент наивысшего расцвета. Сосредоточьте свое заклинание в точке между концами дуги, не торопитесь, но и не мешкайте. Ваша задача – не с выражением пробормотать заклинание, но распознать в тысячелетии ожидания мгновение действия».
   Итак, точка максимума. Дождаться точки. Сплести заклинание. Все очень просто.
   В прошлый раз мне это не удалось. Опоздала на долю секунды, и дуга круто нырнула вниз, бесцельно распылив силу – под ехидное хихиканье одноклассников.
   Сила прирастала. Кончики пальцев засветились, время замедлилось, звуки растянулись в невнятный монотонный гул, все тело превратилось в вибрирующий конденсатор. Может, уже пора? Нет, еще на подъеме. Подождать… подождать еще чуть-чуть, отогнать прочь голодную пасть нетерпения, рвущую сердце ледяными клыками… Только не спеши… Только не опоздай… Нет уже ни звуков, ни света лучин, ни серых стен пещеры – только ослепительно белый поток света, растворяющий сознание… Бесконечная дуга уходит вверх… Бесконечная линия.
   И тут мне стало по-настоящему страшно. Сила не кончалась, нарастая подобно лавине, вызванной падением одного-единственного камушка. Все новые и новые ее пласты поднимались из горсти с кровью, завихряясь вокруг меня светящимся полупрозрачным коконом.
   Отступать было поздно. Леший с ним, с максимумом! Я развела ладони, кровь горящим комом полетела в центр треугольника и, не расплескавшись, беззвучно вошла в пол. Треугольник мгновенно раскалился добела, над ним нарисовалась безглазая череповидная морда, с рявканьем щелкнула пастью, принимая мою жертву, и совсем не прочь принять кое-что посущественнее. Освобожденная сила хлынула в матрицу заклинания, гневно забурлила в слишком тесной оболочке, норовя разнести ее в клочья. Я инстинктивно вскинула руки в защитном жесте, корявые линии мигнули, лучины вспыхнули по всей длине и рассыпались в пепел.
   И… ничего. Треугольник угас. Морда с видимым неудовольствием самоликвидировалась.
   – Шутки у тебя, цыпа! – не выдержал тролль.
   – Колдуй сам! – огрызнулась я. – Сделала, что смогла!
   У меня мелко дрожали руки. Тролль даже не подозревал, что, выжди я еще долю секунды, и волна силы попросту смела бы нас с лица земли вместе с пещерой, валдачьими катакомбами и доброй половиной Белории. Образно выражаясь, я погасила свечу бочкой воды. На обуздание избыточной мощи заклинания ушел весь мой резерв и часть ауры, из-за чего меня ощутимо поташнивало. Хорошо бы еще узнать, на что ушла бочка воды. Видимой перемены в нашем горестном положении не наступило. Мы по-прежнему стояли в тесном закутке, потолок потрескивал, земля сотрясалась, а затем ко всем этим удовольствиям добавилось премерзкое ощущение падения. Оно продолжалось недолго и закончилось сильным толчком. Не удержавшись, я упала на колени, Лён взмахнул крыльями, а тролль ругнулся, причем печатными в его комментарии были только запятые. Наступила тишина. Нехорошая, явно замыслившая какую-то пакость.
   – Похоже, кусок туннеля вместе с нами провалился в нижнюю галерею, – предположил вампир.
   – Чудненько, – буркнул Вал. – Нас и из верхней гхыр бы откопали.
   По полу и стенам тупика зазмеились трещинки. С леденящим кровь похрустыванием они раздваивались и переплетались, как стрелки инея, растущие на стекле. Мы внимали разрушительному процессу в благоговейном молчании, даже Вал не посмел осквернить бранью последнюю минуту своей жизни.
   Пещерка рухнула внезапно. Колючие осколки застучали по голове и спине. Взвизгнув, я вслепую протянула руки вверх, и в то же мгновение Лён прикрыл меня своим телом, до боли сжав в объятиях. Какая разница, успела растерянно подумать я, сейчас на нас обрушатся сотни тонн горной породы, камушком больше – камушком меньше…
   Грудь сдавило железным обручем. Я вздохнула в последний раз.
   «Все так просто. И совсем не страшно».
   Сквозь камни ко мне потянулись разрозненные лучи света – торжественного, слепящего, внеземного. Они манили к себе, предвещая свободу, покой и блаженство, когда уйдет боль в искореженном камнями теле, а легкие перестанут разрываться от нехватки воздуха и я перестану слышать громкий стук своего сердца. И никогда больше не услышу, как рядом бьется сердце Лёна – самого ненавистного, самого прекрасного, самого любимого моего мужчины, который так никогда об этом не узнает. Это единственное, о чем я жалела в свои последние секунды. Свет заполонил все мое существо. Казалось, я растворяюсь в его сиянии, поднимаюсь вверх, уношусь вдаль, сама становясь светом…
   «Постойте-ка, – внезапно спохватилась я, – да ведь я его уже где-то видела!»
   И тут же вспомнила.
   Это было солнце. Желтое, яркое и по-осеннему колючее. Оно стояло в зените, и если бы Лён не лежал на мне мертвым грузом, я бы смогла разглядеть и облака в голубом небе, и облетевшие деревья, и шпиль башни телепортации, и остолбеневшего Учителя с неизменным посохом в руке, а также группу будущих коллег с тяпками и большими плетеными корзинами. Лён осторожно поднял голову. Мелкие камешки и пыль градом посыпались с его спутанных волос. Рядом, как зомби из могилы, восстал из груды камней несколько потрепанный Вал. Встряхнувшись, тролль бесцеремонно поднял вампира за шкирку, и я наконец-то узрела все вышеозначенное. Кроме капусты. Прекрасной, белокочанной, селекционной капусты, на уборку которой была брошена группа адептов с наставником во главе. Потому что гряда, на которой она произрастала еще минуту назад, была по колено засыпана щебнем.
   Кажется, я слегка перестаралась. Вместо того, чтобы перенести себя и своих спутников за пределы катакомб, я перенесла всю пещеру… на Школьный двор.
   Благоговейный ужас на лицах коллег, включая Учителя, был мне высшей наградой.

44

Лекция 19
   Заключительная
   В жизни любого из нас бывают моменты, когда хочется провалиться сквозь землю, сгореть дотла, рассыпаться прахом и развеяться по ветру. Увы, без диплома Школы Чародеев, Пифий и Травниц это практически невозможно.
   Стоя перед Учителем, я страстно мечтала о дипломе. Выходя из кабинета, Лён подмигнул мне, но, даже зная, что конфликт, скорее всего, улажен, я не могла совладать с дрожью в коленках. Магистр смотрел куда-то в окно, лицо у него было задумчивое, отрешенное. Это насколько же Учитель должен быть зол, чтобы не выказывать своего гнева! В таком состоянии я его еще не видела и больше всего на свете не хотела видеть сейчас.
   – Он забрал камень? – спокойно спросил Магистр.
   За окном летали чайки. Они всегда появлялись с наступлением холодов, кружили вокруг Школы с жалобными криками, словно прощаясь с кем-то. Изобретательная людская молва величала их душами погибших магов. «Души» не гнушались объедками с помойки и вполне материально загаживали крыши.
   – Да, – голос предательски дрогнул.
   – Хорошо… Ну что ж, иди… Напишешь отчет по форме командировки, в пятницу разберем на Совете.
   Я не могла поверить своим ушам! Учитель не подавал виду, что сердится, потому что не сердился!
   – А разве меня не отчислили? – вырвалось у меня.
   – Что еще за ерунда? – Учитель грозно сдвинул брови. – Кто тебе сказал?
   – Я сама слышала… ну, проходила мимо… случайно… – окончательно смутилась я. Учитель смотрел на меня, удивленно сдвинув брови.
   – Глупая девчонка, что ты себе вообразила? Никто тебя не собирался отчислять. Да, шел разговор об отчислении трех адептов – неизбежный постсессионный отсев. Уж взялась подслушивать, так делай это с толком, глупышка. Иди, пиши отчет.
   Я помялась вокруг стола, но Учитель демонстративно отгородился от меня одной из бумажек и сделал вид, что читает.
   Меня с новой силой обуяла тоска по диплому. Теперь уже не ради уклонения от разговора с Учителем, а чтобы не дать уклониться ему.

   Лён уехал этим же вечером.
   Мы стояли во дворе, ежась от пронизывающего осеннего ветра, и не знали, что сказать друг другу. Я не хотела, чтобы он уезжал. Он не хотел уезжать. И мы оба понимали, что расставание неизбежно.
   Огонек, каурый жеребчик, выделенный Школой взамен Вольта, похрапывал и беспокойно пританцовывал под вампиром.
   – Приезжай в Догеву на практику, – еще немного помолчав, сказал Лён.
   – Ты это серьезно? – недоверчиво спросила я. На практику адептов обычно отправляли по дальним селам, группами по два-три человека, где они отрабатывали навыки волшбы и писали диплом по результатам работы. Конечно, Догева была куда лучше каких-нибудь там Малых Треухов с ящурными коровами.
   Он кивнул:
   – Присылай документы. Подпишу.
   Молчанию не дал возобновиться подоспевший Вал, радостно заоравший издалека:
   – А, вот ты где, упырь! Я уж думал, что свалишь, не попрощавшись!
   – Прощай, – в голосе Лёна звучала ирония.
   Я тоже сомневалась, что троллем двигает бескорыстная сентиментальность.
   – Э нет, не так быстро! Я вот чего хотел спросить – цыпа, а как ты узнала, что Манька увязалась за тобой и плутает по этим гхыровым катакомбам? Не позови ты ее в нужный момент – и все, хана нам!
   О Маньке я в тот момент думала в последнюю очередь, но напустила на себя многозначительный вид. Тролль посмотрел на меня с явным уважением. Вампир лишь усмехнулся в аккуратно подклеенную бороду.
   Я тоже хотела кое-кого кое о чем спросить.
   – Лён, а о чем ты думал… ну, когда мы лежали под обломками и еще не знали, что спасены?
   Вампир заметно смутился.
   – Да так, глупости всякие, – промямлил он, уставившись на конскую гриву и теребя повод. – Даже вспоминать стыдно. А ты?
   – Ух, я-то боялась, что одна я такая дура. Тоже, честно говоря, лезла в голову разная ерунда.
   – А я, – вмешался Вал, – я думал, что позорнее такой идиотской смерти только быть похороненным рядом с вами двумя. Вы мне при жизни до того осточертели, что, кабы не кодекс наемников, плюнул бы на гонорар да свалил куда подальше. Но, поелику не плюнул, придется тебе раскошелиться, упырек. Сто монет, как уговаривались. Лучше волменскими золотниками, сойдут и ратомские «ельцы».
   – Я тебе что, обменный пункт гномьего банка? – фыркнул вампир, роясь в карманах брюк. – Бери, что дают, и скажи спасибо. Не сильно ты перетрудился за эти три дня, наемник.
   – Да лучше бы я три года в угольных копях вагонетки толкал! – начал было тролль и тут же захлопнул пасть, увидев драгоценный камень в руке Лёна. Ограненный алмаз размером чуть побольше горошины, но такой чистой воды, что любой ювелир, не задумываясь, отвалит за него в два раза больше, чем потребовал наемник.
   – Последний, – грустно объявил вампир, катая камень по ладони. – Э, нет, не обольщайся, это не надбавка за риск. Это вам с Вольхой пополам.
   – Ничего мне не надо! – возмутилась я. – Не оскорбляй друзей деньгами, расплатишься в свой час… более достойным образом.
   – Что, и от долга откажешься?
   – Не возьму ни под каким предлогом.
   – Ты не поняла, – терпеливо сказал Лён. – Я не даю в долг. Я отдаю его.
   – Нет, и не уговаривай.
   – Уговаривать? Упаси боги! Сиди без стипендии.
   – Что?!
   – Ты не знала? С тебя вычли за пропавшую лошадь плюс казенная упряжь. Ровно восемьдесят монет, твоя стипендия за четыре месяца.
   – Но это нечестно! – взвыла я. – Победителей не судят!
   – Нет, их сажают в долговые ямы, – злорадно поддакнул тролль. – Давай камешек, беловолосый. Есть у меня на примете порядочный ювелир, он настоящую цену даст, не то что эти рыночные менялы.
   Лён как-то странно посмотрел на тролля, протянутая рука наемника вопросительно зависла в воздухе.
   «Отдай ему, – подумала я, – не заставляй меня натянуто улыбаться и фальшиво благодарить за деньги, которые, пусть заслуженные, все равно стыдно принимать из твоих рук».
   – Прощай, упырек, приятно было иметь с тобой дело, – хмыкнул тролль, сжимая кулак. – Пока, цыпа, ты знаешь, где меня найти.
   Я рассеянно кивнула, разглядывая ноющую ладонь, стянутую потемневшим струпом. Рана, против ожиданий, затянулась быстро, буквально в считанные минуты. Ныло и чесалось где-то под кожей, но воспаления я не чувствовала. Возможно, давал знать о себе побочный эффект магического врачевания – оно удавалось мне все лучше и лучше, в последнее время – почти машинально. Честно говоря, я вообще не помнила, как залечила эту рану. Все произошло само собой, как у… вампира.

   …Из-за темноты лужа кажется черной. Но там, где свет факелов касается воды, пляшут алые блики. Ореол крови, медленно расползаясь, колышется вокруг моего тела. Великолепное зрелище. Я и не тороплюсь. Я наблюдаю. Я стою рядом, не отбрасывая тени…
   – Arrless, genna! Tredd… Geriin ore guell…

   Я тряхнула головой, отгоняя наваждение.
   – Ну давай же, – нетерпеливо повторил вампир. – Не доверяешь?
   – Что? – оказывается, Лен протянул мне руку на прощание.
   – А у меня есть выбор? – наши ладони соединились в прощальном рукопожатии, долгом, крепком, болезненном. Я решительно заглянула в серые, насмешливые глаза.
   «Не надейся, Лён. Не думай, что тебе вечно удастся водить меня за нос. Я не успокоюсь, пока не разберу по кирпичику-заморочке крепостной вал окружающей тебя тайны. Я возьму эту цитадель, Лён. Я осажу ее со всех сторон, я не дам тебе ни минуты передышки, я буду следить за каждым твоим шагом, и в один прекрасный день ты будешь вынужден отпереть ворота и вывесить белый флаг.
   Потому что я не хочу, чтобы у нас были тайны друг от друга. Вот общие – пожалуйста».
   Губы Лёна искривились в бесовской улыбке. Он принимал вызов.
   – До встречи, – сказал он, разжимая руку. Выровнялся в седле и тряхнул поводьями. Капризный жеребчик захрапел, попятился, приседая на задние ноги. Вампир легонько пощекотал строптивца шпорами, и Огонек, покорившись неизбежному, задорно рванулся с места. Не оборачиваясь, Лён вскинул левую руку в прощальном жесте, и Школьные ворота сомкнулись за его спиной.
   – До встречи, – прошептала я, разглядывая ладонь, на которой не осталось и тонюсенького шрама. – До скорой встречи, Лён!

   Я догнала тролля, чему тот, похоже, совсем не обрадовался. Мне даже показалось, что он пытается спрятаться от меня за деревом, но там на него ни за что ни про что накинулась мелкая колченогая собачонка, привлекшая мое внимание на редкость противным лаем.
   – Далеко собрался, Вал? – вкрадчиво спросила я, наблюдая за безуспешными попытками тролля отогнать собачонку взмахами рук, топотом ног и крепкими словцами. Шавка ярилась все пуще, подскакивая на месте, как ретивая блоха.
   – Куш, поганка! – тролль сделал вид, что наклоняется за камнем, и собачонка, поджав куцый хвост, юркнула в ближайшую подворотню.
   – Ну, давай делить гонорар, – потребовала я. – Где обещанный «порядочный» ювелир?
   – Отсюда рукой подать, – неохотно признался тролль. – Я как раз к нему иду.
   – Вот и отлично, я с тобой.
   Тролль помрачнел, тоскливо глянул в сторону узкого темного переулка.
   – На кой тебе эта канитель, цыпа? Я бы к вечеру поднес деньжата. Тебе, как самой принципиальной, восемьдесят, а мне все остальное.
   – Нет уж, пополам, как договорились. Зря я, что ли, восемь лет училась? Почему я должна целиком отдать свой первый гонорар Школе? Я шубу из рыси хочу. И бусы из обсидиана. Знаешь, такие черные, с кулоном. В лавке у Регнера видела.
   – Экие вы, бабы, жадные да мелочные, – недовольно крякнул тролль. – Только что нос задирала – мол, не нужны мне его поганые деньги, а теперь о тряпках да побрякушках думает.
   – Я маг-практик, Вал. Мне положено быть практичной. Ну, пошли, что ли?

   Лавчонка (свежеокрашенный домишко с односкатной крышей и расписными наличниками) звучно именовалась «Грай-птицей», лужи вокруг нее были аккуратно засыпаны песком, вход под вывеской задернут плотной цветастой занавесью. В десяти шагах от двери Вал остановился, сделав предостерегающий знак.
   – Видишь ли, цыпа, – шепнул тролль мне в ухо, подозрительно оглядываясь на сонного стражника, патрулирующего вверенную ему улочку. – Этот тип, ювелир, он не слишком законопослушный гражданин. Точнее, он скупщик краденого. И в его лавке постоянно толкутся продавцы краденого. Меня они знают, а при виде тебя могут и за арбалеты схватиться. Ты же не хочешь получить по болту в каждый глаз, верно? Так что постой тут, в тенечке, а я пойду потолкую с ювелиром.
   Я постояла пять минут. Десять. Полчаса. В лавку заходили и выходили прилично одетые люди. Они с опаской косились на меня, принимая то ли за шпионку, то ли за штатную вышибалу. Время шло, а тролль все не возвращался.
   Когда я, заподозрив неладное, ворвалась в «Грай-птицу», там никого не было. Ни Вала, ни криминальных элементов, ни ювелира. В лавке торговали тканями. Седобородый гном неторопливо перемерял аршином отрез цветастого ситца и в ответ на мой возмущенный вопль: «Где этот жулик?!» – лениво кивнул в сторону запасного выхода.
   Странно, но вместе с досадой и разочарованием я ощутила неподдельное облегчение. Эти нежданные и, как мне казалось, незаслуженные деньги смущали меня с самого начала. Тролль удрал и, похоже, далеко и надолго, коль решился навлечь на себя гнев мага. А я уж как-нибудь и без камня проживу – крыша над головой имеется, питание в столовой бесплатное, сапоги и куртка еще окончательно не развалились, как-нибудь продержусь четыре месяца.
   Махнув рукой на уплывшие денежки, я развернулась и потопала обратно в Школу.

   Адепты, попадавшиеся мне навстречу, торопились свернуть, а если это не удавалось, то хотя бы прижаться к стене, скромно потупив глаза. Мое эффектное появление посреди гряды в компании полуобнаженного вампира с браслетами из обрывков цепей произвело заметное впечатление на будущих коллег. Я шествовала по коридору как бравый рыцарь по женскому монастырю. За спиной у рыцаря шуршали испуганные и восхищенные шепотки, монашки подглядывали в замочные скважины келий, не решаясь приблизиться и заговорить.
   – Вольха! Ну где ты шляешься?! – Подруга выскочила мне навстречу, схватила за рукав и втащила в комнату.
   – Да так, пролетела по городу, загрызла парочку бродяг. Надеюсь, их никто не хватится, – я со вкусом провела рукой по губам.
   – Брось придуриваться! Лучше скажи, что мне делать с этой дрянью?
   – С какой? – насторожилась я.
   – Вон, на подоконнике! – Велька возмущенно ткнула пальцем в сторону окна. – Твой вампир принес! Просил тебе передать и ни в коем случае не разворачивать!
   На подоконнике лежала невзрачная, завязанная узелком тряпица.
   – Что-нибудь еще говорил?
   Велька отрицательно замотала головой. Плохо скрывая досаду, я развязала тряпицу.
   – Вот гхыр! – непроизвольно вырвалось у меня.
   – Ну, что там? – не выдержав, прошептала Велька, с опаской заглядывая через мое плечо.
   – Алмаз, – как можно небрежнее ответила я, заворачивая углы тряпицы. – Всего-навсего алмаз… каратов эдак на десять.
   – Какая прорва денег! – сипло вырвалось у Вельки. – А я его на подоконнике бросила, думала, отрава какая. А вдруг бы сперли? Ужас!
   – Брось убиваться, зови ребят. Будем обмывать мой первый гонорар.
   Лён, как всегда, обманул нас, не солгав. Перед тем, как расплатиться с Валом «последним» алмазом, он отдал Вельке предпоследний. Неужели он предвидел коварную измену со стороны тролля? Или просто хотел сделать мне подарок, но не решился вручить его лично?
   – Ненавижу вампиров, – простонала я, ничком бросаясь на кровать. – Мерзкие, дрянные, низкие, лживые кровососы. Ну неужели так сложно было поговорить со мной начистоту? Чтоб он подавился своим дурацким камнем…
   – Ты собираешься вернуть ему алмаз? – встревожилась Велька.
   – Да ни за что, – невнятно буркнула я в подушку. – Такой глупости он от меня не дождется!

   Письмо с нарочным.

   «Дорогой Ксан! Спешу уведомить Вас, что аномалия, зафиксированная в районе села Нижние Косуты, бесследно самоликвидировалась. Занимаюсь выяснением причин сего непонятного феномена, но пока безуспешно. По всей видимости, в катакомбах валдаков произошел взрыв гремучего газа, сиречь метана, следствием коего явился гигантский провал не менее 100 локтей в глубину и 500–600 в диаметре. Творимая там волшба развеялась столь же неожиданно, сколь и возникла. Уцелевшие валдаки небольшими группами покидают место катастрофы, избегая контактов с местным населением.
Немаловажная деталь – перед самым обвалом мною был отмечен колоссальный по своему размаху выброс магической энергии, истраченной, по всем признакам, на пространственную телепортацию. Не хотелось бы мне столкнуться с магом, способным на такое.
   Передайте Вашей ученице, Вольхе Редной, что ее „подарочек“ вернулся ко мне после двухнедельной отлучки и прочно обосновался на подворье. Ведет себя примерно, службу несет исправно, вот только кур гонять повадился, ну да ладно. Все равно толком не неслись.
   Кстати, ходят слухи, что на Козьих Попрыгушках завелся призрак. В облике белой лошади, которая якобы скачет по трясине аки посуху, из глаз мечет огонь, из ноздрей пыхает дымом (по холодной-то погоде) и норовит укусить либо лягнуть встретившихся путников. Суеверные селяне приносят ей жертвы зерном и хлебом, а она и рада – призрак призраком, а дармового фуража не чурается. Кузьмай грозился ее изловить, да все руки не доходят – то над книгами сидит, то крыша скита прохудилась, чинить надобно, то дождь зарядит. Способный парень, только уж больно осторожный.
   P.S. На Вашу просьбу возглавить кафедру Травников и Знахарей в который раз отвечаю категорическим отказом. Не то у меня уже здоровье – по грабам лазить».

   Впервые за семьдесят четыре года круг был замкнут.
   Арр’акктур тор Ордвист Ш’эонэлл глубоко вздохнул, открыл глаза и поднялся с каменного ложа. С непривычки познабливало. Старейшина почтительно протянул ему плащ. Коротко поблагодарив, Арр’акктур набросил плащ на голые плечи. Коснулся левой груди, задумчиво растер между пальцами комочек свернувшейся крови.
   С известных пор алтарь вызывал у Повелителя легкое неприятие. Оставив прочих участников церемонии в пещере, он поспешил выйти на белый свет.
   Травница поджидала своего правителя, сидя на оплетенном плющом камне.
   – Удалось?
   – Да.
   – Хвала богам!
   – А не хочешь вознести хвалу непосредственно герою, возвратившему камень? – пошутил Арр’акктур, присаживаясь рядом. Келла шутливо взъерошила ему волосы – вольность, разрешенная ей одной.
   – Нет, не хочу. Ты и так слишком задираешь нос, мальчик. Лучше расскажи мне о своих приключениях.
   – Да что там рассказывать? – Арр’акктур машинально провел рукой по груди, с которой давно уже смылись черные руны. – Повезло, только и всего. Мне попался не просто глупый некромант… а полный идиот!


Вы здесь » Eternal Dark » Почитаем? » Книга О. Громыко "Профессия: ведьма"